В тот же миг Кроу осознал, как близко подошел к тому, чтобы подпасть под чары Карстерза, которые были сродни гипнозу. Быстро собравшись, он старательно зевнул. — Я прошу извинить меня за мою непростительную грубость, — продолжал он. — Не знаю, что на меня нашло, но я чувствую себя смертельно усталым. Боюсь, что я чуть не уснул. Заметив, что улыбка Карстерза стала больше чем слегка натянутой — казалось, хозяин расстроен, — а кивок чуточку резким, Кроу быстро продолжал:

— Мои интересы достаточно банальны. Археология, палеонтология...

— Как же, банальны! — фыркнул Карстерз. — Не скажите! Такие интересы выдают пытливый характер, хотя и в отношении вещей, оставшихся в далеком прошлом. Нет, нет, это поразительное увлечение для молодого человека.

Он поджал тонкие губы и слегка почесал подбородок, прежде чем задать новый вопрос:

— Но, разумеется, со всей этой войной археологическая наука многое потеряла. Пожалуй, в последнее время произошло не так много интересного?

— Напротив, — возразил Кроу, — прошлый год был переполнен сенсациями. Наскальная живопись в Хоггаре

— А! Так ваш интерес семейный? Не расстраивайтесь, что пропустили эту поездку. Раскопки в Мегиддо не увенчались успехом. Наши загадочные восточные друзья могли достичь большего на северо-западе, всего в каких-то двадцати пяти или тридцати милях.

— На берегах Галилеи? — Кроу удивился тем знаниям, которые кто-то другой проявил в одном из его любимых предметов.

— Именно, — сухо подтвердил Карстерз. — Пески времени погребли много интересных селений и городов на берегах Галилеи. Но скажите мне, что вы думаете о пещерных рисунках в Ласко

— Нет, в тысяча девятьсот сороковом, — улыбка Кроу неожиданно померкла, когда он внезапно осознал, что его экзаменуют. Карстерз разбирался в археологии ничуть не хуже его самого. — В сентябре сорокового... Это, вне всякого сомнения, дело рук кроманьонцев, примерно двадцати— или двадцатипятитысячелетней давности.